Долго харьковские власти памятник Людмиле Марковне поставить хотели.

Сначала Гурбанов вообще хотел при жизни его перед ХАТОБом установить, но Гурченко женщина, хоть со сложным характером, но умная, отказалась. Очевидно подумала - чай не Кобзон. Хотя может и зря. Кобзону вон в Донбабве поставили - и жив до сих пор. Даже Кабаева в госдуре дает за коленку подержаться.
И вот поставили. Не при жизни. Не там. И не тот.

Скульптор - другой. Не Гурбанов. Мамедов. Почетный член Российской академии художеств. Член Московского творческого союза профессиональных художников.
У творчому харківському доробку митця аж две, точнее полторы скульптуры. Людоедка Эллочка и половина Кисы Воробьянинова. Шедевры, бл#.
Три вопроса.
Сама концепция памятника - творец, окруженный внизу героями его произведений,спижжена позаимствована у Манизера и Лангбарда. Собственной идеи ноль. Ремесленничество, фотография вместо картины. Нет? ИМХО гурбановская скульптура хоть и выглядит попроще, но без особых претензий.
Место установки. Каким боком Люся к областной больнице? Логичнее было бы памятник Тринклеру поставить, который эту частную больницу государству подарил. На Рымарской полно подходящих мест - хотя бы возле 6-й гимназии. Или внизу перед "Райским уголком" на месте ее бывшего дома на Клочковской, 38. Опять же - Рымарская гораздо более туристическое место, чем Тринклера.
И список (с ачепятками) людей, що "сприяли встановленню скулПЬтурної композиції".

Я понимаю, если ты буржуй, не связанный с властями, дал денех на памятник и хочешь, чтобы народ об этом знал. Но включать в этот список мэра и горчиновников (Терехов, Мусеев etc) - это уже даже не моветон, а жлобство. Ну сявки они и есть сявки.
Кстати, отношения Людмилы Марковны с Харьковом можно назвать сложными. После того, как в по Люсе потоптались в советской прессе конца 50-х, харьковская пресса тоже внесла свою лепту. В одной из газет Гурченко назвали "выскочкой с Клочковской", чем обидели ее аж до 1995-го. "От родного города я получила сполна. Десятки писем: "Вы опозорили наш город!".
А еще Людмиле Марковне приписывают фразу: "Для артиста харьковский говор - это инвалидность 1-й степени." А шо, Вы не знали?)

Сначала Гурбанов вообще хотел при жизни его перед ХАТОБом установить, но Гурченко женщина, хоть со сложным характером, но умная, отказалась. Очевидно подумала - чай не Кобзон. Хотя может и зря. Кобзону вон в Донбабве поставили - и жив до сих пор. Даже Кабаева в госдуре дает за коленку подержаться.
И вот поставили. Не при жизни. Не там. И не тот.

Скульптор - другой. Не Гурбанов. Мамедов. Почетный член Российской академии художеств. Член Московского творческого союза профессиональных художников.
У творчому харківському доробку митця аж две, точнее полторы скульптуры. Людоедка Эллочка и половина Кисы Воробьянинова. Шедевры, бл#.
Три вопроса.
Сама концепция памятника - творец, окруженный внизу героями его произведений,
Место установки. Каким боком Люся к областной больнице? Логичнее было бы памятник Тринклеру поставить, который эту частную больницу государству подарил. На Рымарской полно подходящих мест - хотя бы возле 6-й гимназии. Или внизу перед "Райским уголком" на месте ее бывшего дома на Клочковской, 38. Опять же - Рымарская гораздо более туристическое место, чем Тринклера.
И список (с ачепятками) людей, що "сприяли встановленню скулПЬтурної композиції".

Я понимаю, если ты буржуй, не связанный с властями, дал денех на памятник и хочешь, чтобы народ об этом знал. Но включать в этот список мэра и горчиновников (Терехов, Мусеев etc) - это уже даже не моветон, а жлобство. Ну сявки они и есть сявки.
Кстати, отношения Людмилы Марковны с Харьковом можно назвать сложными. После того, как в по Люсе потоптались в советской прессе конца 50-х, харьковская пресса тоже внесла свою лепту. В одной из газет Гурченко назвали "выскочкой с Клочковской", чем обидели ее аж до 1995-го. "От родного города я получила сполна. Десятки писем: "Вы опозорили наш город!".
А еще Людмиле Марковне приписывают фразу: "Для артиста харьковский говор - это инвалидность 1-й степени." А шо, Вы не знали?)